|
Экономика – это наука об эффективном использовании ограниченных
экономических ресурсов – природных запасов, трудовых ресурсов
и капитала – с целью удовлетворения неограниченных человеческих
потребностей.
В основе же государственной политики находится не собственно
рыночная экономика ( она предполагает удовлетворение потребностей
посредством спроса и предложения ) как таковая, а ее национальная
модель.
Этот термин – «национальная экономика» – представляется в
двух ипостасях: им обозначают пространственно определенную
и национально специфическую организацию экономической жизни
и отрасль науки, изучающую эту реальность. Второе исследует
следующее:
- экономический потенциал страны, его размещение, национальный
рынок, место страны в мировой экономике;
- специфику форм правления универсальных экономических причинно-следственных
связей, таких, как рост производительности и снижение трудоемкости
изделий; повышение доли сбережений по мере роста доходов;
различное воздействие экспорта и импорта на экономический
рост;
- степень государственного вмешательства в экономику ( от
почти свободного рыночного хозяйства до его почти полного
огосударствления ), создание национального экономического
порядка;
- традиции и национальную психологию, ответственные за поведенческие
реакции членов общества.
Многие исследователи полагают, что несущей конструкцией национальной
модели являются традиции и менталитет, на них крепится общий
формат – государственное регулирование, к ним приспосабливается
инструментарий экономической политики.
Для полноты картины нужно, на мой взгляд, раскрыть сущность
российского менталитета, российских традиций и духовных воззрений
русского человека, т.е. суть национального характера.
По словам русского философа Н.Ф. Федорова, меланхолический
склад россиянина обусловлен широтой евразийского пространства,
что не способствовало якобы развитию упорства во внутренней
борьбе, но создавало удаль, могущую иметь применение не только
в битвах с кочевниками. Климат России закалял человека.
Бескрайние просторы при относительно низкой плотности населения
порождали так называемое «пространственное видение» (Н. Бердяев
), относящееся еще ко времени перемежно-подсечного земледелия.
Бескрайние просторы наделены странной властью – они завораживают,
поглощают человека. Само слово «простор» непереводимо, «мы
– геологический продукт обширных пространств», – считал Чаадаев.
Россиянина посещает порою некая отрешенность от всего мирского,
возникающая на фоне монотонности существования и жизненной
тоски, увлечения религиозной мистикой, ожиданиями «чуда».
В числе свойств нашего народа можно назвать также терпение,
смирение, своего рода инстинкт самосохранения в горькую годину.
Петр Чаадаев писал о «слепой покорности силе вещей и всякой
власти». В то же время эта черта является как бы обратной
стороной веры в предначертанность, в судьбу.
Русского человека отличает преобладание эмоционального начала
над рациональным. Другой эмоционально окрашенной особенностью
его души является выдающийся художественный вкус и талант;
недаром Россию называют родиной воображения, склонного порою
к утопиям и трагизму.
Столь же важными для нашей страны являются традиции и духовное
начало, религия – православие. Вспомним, что всякий раз, когда
Россия выходила из, казалось бы, безнадежного положения, народ
был охвачен порывом – неким общим стремлением. Так было в
Смутное время, во время нашествия Наполеона, в революцию 17-го
года, во время Великой Отечественной войны и восстановления
разрушенной экономики. Этот общий порыв заставлял людей работать,
идти на лишения, мириться с горем. В сознании людей он всегда
связывается с духовным и живым, с образом Совести народной.
Своими корнями этот символ уходит в духовный опыт нашего народа,
в его религию.
Дух западного ( европейского и американского ) капитализма
был сформирован тем аскетическим акцентом, присутствующем
в протестантстве. Пастыри учат, что Бог предопределяет человеческие
судьбы, но свидетельством богоизбранности являются твоя энергия,
твои успехи. Тем самым предпринимательство получало нематериальный
стимул к активной деятельности. В православии же провозглашается
равенство всех людей перед Богом.
Это и есть символ Совести нашего народа: «Спасутся все или
никто». Вот что является ключом к пониманию духовных начал
российского общества. А как известно, экономические успехи
и благосостояние народа вытекают из его духовного возрождения,
обновления. Таким образом, для нашего общества высшей ценностью,
в отличие от западной морали, является коллективизм.
Но российский коллективизм – это особый исторический феномен.
Он является терпимым в отличие от жесткого коллективизма в
Японии. Речь, конечно же, идет не о коллективизме советском,
который был канонизирован и выхолощен в СССР официальной государственной
доктриной.
Российский же коллективизм, если он получит благоприятные
условия для своего развития, сыграет свою роль не только в
судьбе нашей страны, но и в «решении фундаментальной задачи,
стоящей сегодня перед человечеством: сохранить жизненный мир
человека в борьбе с глобальной экспансией технократических
систем» (Д. Львов).
Еще нужно отметить срединное положение России, судьба которой,
по образному выражению А. Герцена, заключается в том, чтобы
«стать великим караван-сараем цивилизации между Европой и
Азией, и которая испытывает в большей или меньшей степени
влияние и от той и от другой, в то же время не принадлежа
ни той, ни другой, а являясь чем-то особенным, нашим».
Все вышеназванные факторы требуют того, чтобы экономические
реформы, проводимые в стране, не являлись бы западной калькой,
наложенной на российскую действительность, а опирались бы
на российские традиции, менталитет, конкретные исторические
условия.
В России многократно проводились экономические преобразования.
Были реформы Ордин-Нащокина и Петра Великого, «золотой век»
Екатерины и время Сперанского. Но наибольшего размаха они
достигли в конце XIX – начале XX в., когда был проведен ряд
крупных социально-экономических преобразований Александром
II, Столыпиным и Витте. Поэтому в это время в России наблюдались
необычайный размах предпринимательской активности и промышленный
бум.
Не надо также забывать эпоху НЭПа, но это уже был конец рыночного
реформирования в России, крах рыночной экономики. И вот теперь,
после семидесяти с лишним лет, встал вопрос о возвращении
к рынку, об экономических рыночных реформах, делается попытка
осуществить это (но на это нужны десятилетия), Россия пытается,
словно блудный сын, вернуться в лоно мировой семьи, от которой
она отгородилась на долгое время семьдесят лет назад. Есть
ли у России будущее? Сможет ли страна создать у себя рыночное
правовое демократическое общество?
|
